Таисия решила инвестировать средства какая информация позволит сделать вывод

Технически говоря, лоббирования в России не существует. Эта концепция, по крайней мере, нигде не закреплена в законах страны. А сама деятельность формально никак не регулируется. 18 декабря только последняя бизнес-ассоциация призвала парламент исправить эту ситуацию. Хотя предыдущие усилия. Подобные этому. Всегда ни к чему не приводили. Тем не менее в России есть много людей. Которые зарабатывают на жизнь, выступая посредниками между государством и бизнесом. Защищая интересы предпринимателей и проводя кампанию за законодательство. Которое они считают необходимым. Некоторые из этих людей используют законные методы, в то время как другие — так называемые “фиксаторы”-прибегают к деньгам. Связям и даже угрозам.

Специальный корреспондент Meduza Таисия Бекбулатова узнала больше об этих людях, чтобы понять. Как на самом деле работает российское лоббирование.

“Вы знаете. Как возникло государство?” – спрашивает . “Там был парень. Ловивший рыбу. И были еще какие-то парни с дубинками. Которые подбежали и забрали его рыбу. И однажды сторона с большим количеством клюшек сказала рыбаку: эй, давай договоримся, что ты будешь снабжать меня рыбой. А я буду защищать тебя от этих других идиотов. И это было все. В этот момент он взял на себя роль регулятора и насильственного исполнителя.

Таково было происхождение государства”. Поразмыслив еще немного, Баширов добавляет: “Лоббистом в этой схеме, очевидно, был третий человек. Который пришел от имени других рабов и сказал: эй. Мы можем присоединиться? Парни с дубинками тоже продолжают приходить за нами. И мы предпочли бы заплатить немного меньше только одному человеку

В России термины (отношения с правительством) обычно рассматриваются как синонимы. В обоих случаях эти слова относятся к людям, которые выступают в качестве посредников между бизнесом и государством. Представляя интересы первого.

“Для меня лоббист-это человек. Который отвечает в первую очередь за сферу регулирования, а не за коммуникации”. – говорит Баширов, поясняя. Что лоббистов обычно нанимают на разовые работы. А не на регулярную. Постоянную работу. “Но с людьми. Связанными с правительством. Все наоборот. Их функция в большей степени основана на коммуникации, чем на праве”,-говорит он. Компании обычно нанимают специалистов по GR в качестве штатных сотрудников. Но бизнесу невыгодно держать лоббистов в качестве постоянного персонала. Поэтому их обычно нанимают на аутсорсинг.

По словам , “внутренние” специалисты по GR часто нанимают внешних лоббистов. Чтобы помочь им в их работе.

“Теперь даже лентяи называют себя GR-менеджерамиКлиентами по работе с государственными органами. Как правило. Являются крупные предприятия и отраслевые ассоциации. Спрос особенно высок среди иностранных компаний. Которым нужен гид в незнакомых водах. “Мы много слышим о необходимости прислушиваться к тому. Что говорит бизнес. Но часто это сводится к проведению какой-либо конференции с участием представителей Российского союза промышленников и предпринимателей [РСПП]. И они ведут себя так. Как будто это равносильно учету интересов бизнес-сообщества.

Но даже такой блестящий человек, как , не может воплотить в себе все”, – объясняет . Клиентами которого являются киностудии. Ассоциация клининговых компаний. Производители кормов для домашних животных и крупная табачная корпорация.

“В нынешних условиях каналы связи практически монополизированы. Власти принимают решения, основываясь на недостаточной экспертизе и односторонних взглядах”,-говорит . Выступая за необходимость лоббирования. “Чтобы получить представление об интересе к лоббированию. Просто посмотрите на отрасли. В которых диалог между бизнесом и государством не сложился или где он спотыкается из-за значительных недоразумений”.

В качестве примера он указывает на иностранные фармацевтические компании, которые получают лоббистские услуги в России. Где государство “проводит политику импортозамещения”. А бизнес хочет избежать проблем. Которые это может вызвать.

По словам из X5 Retail Group, в России всего несколько десятков эффективных лоббистов (хотя, по разным оценкам. На рынке их несколько тысяч). “Если вы возьмете список Forbes в России. То у каждого. Кто там назван. Должны быть свои ребята. Которые поддерживают [свои связи с государственными органами] на рабочем уровне и которые могут вставить необходимый абзац в правительственный ответ на парламентскую инициативу”. – говорит он.

“Олигархи не собираются делать это [сами]”.. Основатель компании по развитию связей с общественностью и бывший заместитель руководителя администрации президента России. Сравнивает лоббистов с “скрытыми слугами”. “Вы их не видите. – объясняет он. – но на работе работает много очень квалифицированных специалистов. И они решают проблемы”.

Серьезные дела за закрытыми дверями

С юридической точки зрения лоббисты в России невидимы, в отличие, скажем, от Соединенных Штатов.

В России лоббирование не регулируется. Люди, работающие в этой области, рассказали Meduza, что процесс принятия решений носит неформальный характер и в основном происходит за закрытыми дверями. Такое расположение отчасти обусловлено особенностями современного российского государства. “Как вы регулируете [лоббирование], если люди. Участвующие в принятии определенных решений. Часто не занимают никаких официальных должностей?” – спрашивает . Разводя руками. “ более влиятельен. Чем многие федеральные министры. Но кто такой Ротенберг?”

По словам Станислава Наумова, “К сожалению, лоббистам приходится бороться, чтобы выяснить. Кто о чем думает”.

, который называет себя “лоббистом с открытым исходным кодом”, говорит. Что работа в этой области в основном “за кулисами”. “Все эти общественные экспертные советы-просто шоу для людей со стороны. Все серьезные вещи происходят за закрытыми дверями. Как и ремонт. Вы ничего о них не слышали, пока это уже не произошло. А законы Яровой [о борьбе с терроризмом] стали сюрпризом для всех в отрасли”.

Российские лоббисты сталкиваются со многими проблемами. Не в последнюю очередь с репрессивным подходом страны к разработке новых законодательных норм.

Наумов говорит. Что законодатели в последние годы склонны прибегать к прямым запретам при разработке новых нормативных актов. “И они продолжают затягивать и затягивать [винты]. Но ничего не происходит. Кролики голодают, и для партизан все заканчивается не так хорошо, ”, – говорит он. В результате лоббисты тратят большую часть своего времени, пытаясь предотвратить следующий запрет. Часто борясь с исключительно политическими аргументами в пользу законодательства. Которое разрушает целые отрасли.

Новые законы обычно принимаются как “мгновенная реакция на то. Что вызывает возмущение общественности”. И политическая система неспособна распознать. Когда ее решения ошибочны. Говорит Наумов.

В результате за одной плохой законодательной инициативой часто следует другая, и так до бесконечности. “Проблема в том. Что оптимально отменить что-то старое. Если вы устанавливаете что-то новое. Но в России происходит то, что что-то принимается, но ничего из предыдущей серии нормативных актов не отменяется”. – сетует Наумов. “На алкогольном рынке они решили запретить продажу спиртного возле начальных школ. Потому что дети. По-видимому. Могли убежать в магазин во время перемены и [выпить] что-нибудь там.

Затем, в дополнение к этому запрету, они запретили продажу алкоголя несовершеннолетним. А также запретили рекламу алкоголя за пределами магазинов”.

Благодаря неформальным процедурам и отсутствию четкой правовой базы “даже крупные предприятия ведут себя как мелкие мошенники [с лоббистами]”. – говорит . Он вспоминает. Как однажды его наняла строительная компания для решения проблемы “сети супермаркетов в Санкт-Петербурге”. “Они купили кучу земли в Екатеринбурге. Но неправильно зарегистрировали ее и не знали. Что делать. Мы договорились. Что в обмен [на решение их проблемы с землей] они согласятся на сделку по найму наших подрядчиков для строительства нового супермаркета”. – говорит он.

“Но когда мы решили земельный вопрос, они вышвырнули нас на обочину и нашли нового подрядчика. Они сказали: мы собираемся использовать наших собственных парней, и вы можете подать в суд. Мы вызовем наших адвокатов, и вы проведете остаток своей жизни в суде”.

Бесполезный российский парламент

“Сегодня я провел свой рабочий день, посещая администрацию президента и офисы федерального правительства. Вчера я был в Государственной Думе”, – говорит Олег Румянцев.

Иногда предполагается. Что российские лоббисты работают со всеми ветвями власти, сосредоточив свои усилия на парламенте. На самом деле лоббисты тратят больше времени на общение с исполнительной властью и различными федеральными ведомствами (особенно с Антимонопольной службой и министерствами. Курирующими реальный сектор экономики. Такими как Министерство промышленности и торговли и Министерство строительства). Как правило, лоббисты работают в тех отраслях, в которых они разбираются лучше всего, говорит Марат Баширов. Специализирующийся на электроэнергетике и жилищно-коммунальном хозяйстве.

Также необходимо работать с чиновниками на региональном уровне, что справедливо для GR-менеджеров. Нанятых торговыми сетями и фармацевтическими компаниями.

Наумов говорит. Что деспотизма региональных чиновников не избежать. “Когда у губернатора не хватает денег, например. На выполнение Наши налоговые поступления упали. Приведите сюда национальные торговые сети! Пусть они поставят нашу [местную] водку на свои полки. И тогда мы получим больше налоговых поступлений!” – говорит Наумов. “Однажды мы сказали одному из этих амбициозных чиновников: эй. А как насчет того. Чтобы вы и весь ваш офис пришли в день зарплаты. Чтобы купить все это”.

Лоббисты гораздо больше интересовались Государственной Думой до 2005 года или около того. Когда она все еще была одним из главных игроков российской политической системы. Иногда бизнес открыто продвигал свои программы в Государственной Думе. В 2002 году, например. “Народный депутат” (народный депутат) Думская группа и холдинг “Металлоинвест” достигли соглашения о “сотрудничестве в законодательной сфере“Обычное лоббирование-это нормально. Это ни для кого не секрет”, – сказал тогда Мартин Шаккум. В то время заместитель председателя банковского комитета Госдумы.

Однако за последние два десятилетия баланс сил в федеральном правительстве сместился в пользу исполнительной власти. Российские лоббисты, конечно, говорят. Что они все еще ходят в Государственную Думу, но, как выразился один из них, эти поездки больше направлены на поддержание общественного фасада: “такие — то говорят. Что они за. Такие — то говорят. Что они против. И все расходятся по домам счастливыми”. На самом деле все решения принимаются в другом месте.

“За последние несколько лет роль парламента, к сожалению, распалась”, – говорит Наумов. “Проблема в том. Что вопросы. Поднятые законодателями. Обсуждаются не более 20 минут. Может быть, было бы лучше, если бы они не рассматривали восемь отдельных вопросов за одну сессию? Может быть, они могли бы обсудить один вопрос, но обсудить его со всех сторон?” Иван Бегтин говорит. Что однажды присутствовал на заседании рабочей группы Государственной Думы и стал свидетелем “абсурда”, который. По его словам. “затмил все. Что он сделал в своей жизни”.

По словам Марата Баширова, еще одним важным фактором является то, что большинство законов, принятых Государственной Думой. Формулируют только общие . А реальное содержание написано правительством в виде законов и нормативных актов. “Иногда они принимают закон. И все смотрят. Но он беззубый!” – сказал лоббист Meduza. “Все успокаиваются. И есть небольшая заметка. В которой говорится. Что закон будет осуществляться в соответствии с законами и правилами. И правительство уже занимается этим, сочиняя их в интересах разных групп. В лучшем случае они отвечают интересам государства

“Главное, что пытаются сделать лоббисты, – это повлиять на нормативные акты и правоприменительные органы. Прописанные в законодательстве”. – говорит Бегтин. “Что касается государственных закупок, я знаю. Что кланы боролись изо всех сил за то. Кто будет подчиняться каким [уставам и правилам] и какому ведомству будет поручено обеспечение соблюдения. Когда они избавились от [бывшего министра экономического развития Алексея] Улюкаева. Министерство финансов мгновенно занялось вопросом закупок. После этого Федеральная антимонопольная служба поспешила внедрить в Минфин своих людей. Все сразу оказались на ножах, обнаженных”.

“[Министерство экономического развития], конечно, беззубое. Они даже забрали закупки”, – говорит другой лоббист. “Непонятно, за что вы могли бы там лоббировать. Вот почему Минэкономразвития-самое дружелюбное, самое открытое федеральное агентство. Просто попробуйте установить контакты где-нибудь, например, в Министерстве здравоохранения. Где вы не смогли бы войти в парадную дверь. Если бы ехали на пушечном ядре. Это потому. Что там большие деньги: государственные медицинские контракты”.

“В странах с сильным законодательным органом политическими игроками являются депутаты, конгрессмены и конкретные партии. К которым вы можете обратиться и убедить одного за другим. Предлагая тот или иной закон”. – говорит Бегтин. “В России у нас есть проблема с нашими депутатами: они невидимы и неизвестны. Например, парламент [России] был одним из первых, кто внедрил концепцию открытых данных. Он имеет открытый API [интерфейс прикладного программирования], содержащий данные всех выступлений, сессий и голосований. Все это замечательно, но проблема в том. Что это никому не нужно. И в этом заключается проклятие всех правительственных отношений: когда сталкиваешься с этой строгой политической монополией. Единственный способ действительно строго принять законопроект-это представить его через канцелярию президента

По словам Баширова, перекос в сторону Кремля возник в середине 1990-х годов. Когда потребовалось переписать старые правила и “было решено. Что координаторы и центр компетенции находятся в администрации президента”. Сегодня, по его словам, это привело к ситуации. Когда подписи Ларисы Брычевой (главы государственно-правового управления Кремля) “достаточно. Чтобы заблокировать любое законодательство или нормативный акт”. Хотя ее позиция по конституции не является частью российского законотворческого процесса. Баширов считает такое распределение полномочий неправильным и призывает к реформам: “Либо узаконить администрацию президента через Конституцию. Либо превратить [Государственную Думу] в нормальный законодательный орган”.

На своем новом посту спикера Госдумы даже Вячеславу Володину не хватает элементарных государственных полномочий. Вместе с председателем Совета Федерации Валентиной Матвиенко Володин хотел, чтобы реформы привели к увеличению числа . Принимаемых парламентом. Баширов говорит, что, по его мнению, это пошло бы на пользу как правительству, так и бизнесу, но “оказалось. Что одного желания было недостаточно” — вам нужна поддержка президента и вам нужны значительные ресурсы. “В правительстве есть комитет по законодательной деятельности. И только за первый квартал прошлого года через эту комиссию было принято 1100 законов и постановлений. Его рабочая нагрузка огромна”, – говорит Баширов. “Они способны обработать все это. Государственная Дума-нет”.

В то время как большая часть лоббистской работы в России проходит за кулисами, заметные сражения происходят. Когда Государственная Дума принимает прямые нормативные акты. Одна из самых ожесточенных “лоббистских войн” разразилась в 2008 году. Когда законодатели проголосовали за новые правила в отношении молочной продукции. 202-страничный документ содержал серьезные изменения для рынка: теперь молоко. Приготовленное из порошка. Должно было быть помечено как “молочный напиток”. Министерство сельского хозяйства подсчитало. Что новое требование заставит российских фермеров покупать больше цельного молока. Производители восстановленного молока решительно выступили против новой политики, предупредив. Что их бизнес пострадает и что производство цельного молока в России будет недостаточным для обеспечения всего рынка. После публичных дебатов закон, тем не менее, был принят. И спикер Государственной Думы Борис Грызлов объявил: “Теперь молоко будет только тем. Что производит корова”.

Баширов говорит. Что он уверен, что это был правильный прецедент. Но сегодняшняя борьба за законодательные решения “просто невидима для всей общественности”. Когда в парламенте идут дебаты, он говорит. Что это совсем другая история: “Как только вы начнете заниматься этим в Государственной Думе. Все узнают”.

Смесь плохого и очень плохого

“Цивилизованные” лоббисты сосредоточивают свою работу на уставах и положениях, разработанных правительством. По словам Румянцева, ключевой задачей является разработка изменений в регуляториках (нормативных документах). Это, по его словам, и делает их “частью пищевой цепочки в законодательном процессе”. Чем больше государственных правил, тем больше эта отрасль нуждается в лоббистах.

“Семьдесят процентов лоббирования-это понимание того. Как функционирует то или иное учреждение, принимающее решения. Знание его внутренних правил и понимание того. Как структурированы его взаимозависимости. И эти внутренние механизмы постоянно меняются”. – говорит президент КРОС Сергей Зверев. “Остальные 30 процентов-это сочетание ваших отношений. Вашего творчества и т. Д.” Он сравнивает то, что делают лоббисты, с “многомерной шахматной игрой”: вы должны знать, “кто участники. Как развиваются проблемы. Где заключаются соглашения и где могут быть подводные камни”. Часто, чтобы решить проблему, “вам нужно помочь государственному чиновнику с чем-то. Что совершенно не связано с рассматриваемой проблемой”.

, клиентами которого в основном являются ИТ-компании, говорит. Что его работа часто сводится к тому, чтобы знать. “какие проблемы возникают у конкретных должностных лиц в любой момент времени”. И решать эти проблемы в интересах своих клиентов. Он говорит. Что больше всего клиенты хотят “общения” с государственными чиновниками, поэтому федеральный министр, например. Посещает их стенд на выставке.

Политический консультант Евгений Минченко предлагает услугу лоббирования под названием “GR-ориентация”. Где он помогает клиентам “сопоставлять лиц. Принимающих решения. С их интересами. Мотивациями и горизонтами планирования” и использует эти данные для разработки “стратегий продвижения своих интересов”. Минченко показал Медузе пример одной из таких карт, где красные линии между отдельными лицами указывают на конфликты. А черные пунктирные линии означают сотрудничество. Стандартная стратегия по связям с правительством занимает около 100 страниц. “Есть одна или две страницы. На которых изложены стратегические ориентиры. Ключевые показатели эффективности и этапы. А затем описание инструментов, союзников. Противников и стратегии для каждой категории”.

Минченко предлагает еще одну услугу под названием “минимизация политических рисков”, где, по его словам. Его агентство “проводит диагностику. А затем говорит клиентам: Он говорит. Что его команда выявляет такие проблемы. Как потенциально серьезные конфликты с местными губернаторами и нарушителями спокойствия в региональных парламентах. Стремящимися к получению арендной платы. Существуют разные способы решения этих проблем, сказал Минченко в интервью Meduza. “Самый простой вариант-обеспечить. Чтобы эти люди не были переизбраны. Вы заключаете сделки, вы создаете препятствия, и вы выставляете своих собственных нарушителей спокойствия”.

Специалисты, работающие в сфере государственных отношений, постоянно отслеживают отраслевые новости. Чтобы отслеживать регуляторные риски. “У правительства есть план законотворческой деятельности. Который публикуется на год вперед. План предусматривает законодательные изменения и новые законы и положения. А также есть планы законотворческой деятельности федеральных органов исполнительной власти. Таким образом, все знают. Что будет рассматриваться, и они в основном оценивают, каким может быть влияние. А затем описывают риски. Этот процесс повторяется бесконечно”, – говорит Баширов.

Правительство постоянно переписывает свои нормативные акты, которые предлагают значительно больше возможностей для маневра. Чем вы найдете в большинстве законодательных актов. Принятых законодателями. “Если они принимают закон. Неблагоприятный для какого — то бизнеса. То именно здесь мы вмешиваемся и пытаемся внести изменения-тоже сразу. Потому что мы говорим о потере денег”. – объясняет Баширов. “Стоимость найма лоббистов ничтожно мала по сравнению с тем. Что может потерять бизнес”. – сказал президент Ассоциации GR-лиги Олег Румянцев в интервью Meduza. “Мы стараемся [вмешаться] до того. Как будут приняты решения. Чтобы не опоздать”.

По словам президента X5 Retail Group Станислава Наумова. Основным инструментом лоббистов для влияния на процесс принятия решений является предоставление информации государственным чиновникам. “Проблема в том. Что наши правительственные чиновники. Ответственные за подготовку этих решений. Недостаточно информированы”,-говорит он. “Хотя государству нравится думать о себе как о Старшем Брате. У этого Старшего Брата нет Больших данных. Большие данные с нами: крупные корпорации, которые постоянно взаимодействуют с конечным пользователем”. Наумов говорит. Что его компания, X5 Retail Group, делится информацией с Министерством промышленности и торговли России. Федеральной антимонопольной службой. Министерством сельского хозяйства. А также органами по защите прав потребителей и ветеринарии.

Другие лоббисты также рассказали Meduza, что основной способ. Которым они получают информацию от государственных чиновников. – это предоставление экспертных знаний. Необходимых для их работы по регулированию. Чтобы принимать решения, чиновникам нужно на чем-то основывать свои выводы, говорит Марат Баширов. И у них часто не остается ничего. Кроме цифр Федеральной службы государственной статистики. Которые “не отражают реальное положение дел”.

Баширов, однако, признает. Что независимость экспертизы, предлагаемой лоббистами. Часто вызывает сомнения. “Вы приходите и говорите: Но в то же время промышленность также поддерживает вас”. Он говорит. Что каждое правительственное министерство неофициально приветствует экспертные заключения определенных организаций. “Часто они прямо говорят: ребята. Идите в Высшую школу экономики. Там есть такой институт, и если они его одобрят, я его приму. И поэтому бизнесмены идут туда и заказывают исследование”.

Экспертный анализ-это еще одно поле битвы лоббистов, где клиенты с конкурирующими интересами иногда вступают в войну. Баширов говорит. Что ярким примером такого конфликта является соперничество между производителями и потребителями электроэнергии: “Существует нечто под названием Ассоциация потребителей энергии. Возглавляемая Василием Киселевым. И Совет производителей энергии. Возглавляемый Игорем Мироновым. И они оба вцепились в одних и тех же чиновников из Министерства энергетики, цепляясь за них руками и ногами”.

“Как правило, когда вы читаете правительственный проект или предложение, вы знаете, кто за ним стоит и кто его написал”. – говорит Иван Бегтин. “Учитывая структуру нашего государства и царящую неразбериху. Тообычно происходит. – это смесь плохого и очень плохого. Плохим является коммерческое лоббирование компаниями, которые хотят чего-то достичь. И очень плохими являются различные породы экспертов. Связанных с правительством. Которые бросают свои идеи в котел. Министерства компилируют это, хотя и ограничены всеми инициативами, изложенными в распоряжениях президента и его кабинета. В результате получается кошмарная смесь

Недостаточно добавить “необходимые” положения в новые законы и нормативные акты. Так как все также должно заручиться поддержкой Министерства финансов и пройти антикоррупционную проверку (“ни одно постановление не вступает в силу. Пока его не одобрит Министерство юстиции”). По словам Баширова, “Министерство финансов автоматически отвергает любой нормативный акт. Который увеличил бы государственные расходы или сократил доходы государства. Это просто автоматически”. В отраслях, где лоббисты являются самыми сильными, нормативные акты меняются редко: “Иногда это месяцы, а иногда годы. Все просто копаются и борются до конца

Марат Баширов приводит один из своих собственных проектов в качестве примера успешного лоббирования: “Стоимость аренды недвижимости за пределами электростанций сильно варьировалась в регионах по всей стране. И мы поняли. Что это просто нерегулируемо. Оказалось. Что это вредит многим энергетическим компаниям. Поэтому было [совместно лоббируемое] письмо от Министерства экономического развития. В котором был установлен порядок и изложены критерии составления договоров аренды”. Благодаря этому, по словам Баширова, его клиент сэкономил в том году около 800 миллионов рублей (14 миллионов долларов).

Люди с железными спинами и задницами

Отраслевые группы и бизнес-ассоциации-это инструменты, которые лоббисты используют постоянно. Люди, работающие в этой области, рассказали Meduza, что государственные чиновники более склонны учитывать мнения общественных коалиций. Чем прислушиваться к конкретным компаниям. “Они ведут себя как государственные служащие. Но зарабатывают на деньги бизнеса. В основном мы говорим о незаконных лоббистах. Несколько игроков рынка делят расходы на отношения с правительством”. – говорит один из источников Meduza.

Наиболее пострадавшими являются Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП). Торгово-промышленная палата (ТПП). “Опора России” (Российская поддержка). “Деловая Россия” (Деловая Россия) и несколько других специализированных ассоциаций. Таких как особенно эффективная Всероссийская страховая ассоциация. Возглавляемая Игорем Юргенсом. Но недостаточно просто быть членом любой из этих групп, говорит Филипп Гуров. Если вы хотите реальных решений своих проблем. Вам нужно занять определенную роль в одном из их руководящих органов или вам нужно создать свой собственный комитет в рамках ассоциации.

Иван Бегтин называет лоббирование через бизнес-ассоциации и экспертные советы “мягким лоббизмом”. Который он противопоставляет “жесткому лоббированию”. Основанному на правительственных “инсайдерах”. По его словам, во многих общественных советах вы действительно найдете представителей разных компаний. Выдающих себя за ученых и представителей некоммерческих организаций. “В последние годы мы стали рассматривать прямые коммерческие связи как нечто довольно неуместное. И все же все знают. Что тот или иной человек на самом деле не какой-нибудь уважаемый университетский профессор. А на самом деле довольно крупный предприниматель”. – объясняет Бегтин. “Я могу вспомнить коммерческие организации. Где все четыре исполнительных директора являются представителями в разных экспертных советах”.

Марат Баширов подтверждает, что лоббисты и специалисты по связям с органами власти делают все возможное. Чтобы внедриться в экспертные советы. “Бизнес также является частью общества”. – говорит он. Признавая, однако. Что коммерческие цели его клиентов часто далеки от общественных интересов. “Трудно представить. Что предприниматель. Заседающий в общественном совете при Министерстве сельского хозяйства. Будет представлять интересы того. Кто ему безразличен”.

“Мне не нравится слово это слово”Я встречаюсь с государственными чиновниками совершенно открытоПо его мнению. “основным средством продвижения интересов” является участие в различных консультативных группах. “Второй подход — это встреча с заинтересованными сторонами-в их офисах или вы можете встретиться с ними за обедом или ужином”. – говорит Румянцев. “Честно говоря. На самом деле это довольно большая нагрузка для специалистов по связям с правительством: рабочие завтраки. Рабочие обеды и рабочие ужины”.

Однако другие источники сообщили МедузеНекоммерческие лоббисты. Такие как Гринпис и различные благотворительные организации. Также используют членство в этих советах для продвижения своих интересов.

Станислав Наумов. Который входит в попечительский совет Благотворительного фонда развития паллиативной помощи детям, говорит. Что невозможно решить любую проблему. Связанную с инвалидами. “не преодолев сначала три или четыре волны сопротивления в каком-либо конкретном государственном учреждении”. Несмотря на то. Что все они объявили о “безбарьерной среде”. Другие источники подтвердили Медузе

“Нам за это платят, но гораздо больше людей делают это вообще без денег”. – говорит Баширов. “Они появляются в тех же государственных учреждениях. Где с ними обращаются как с грязью. Они не понимают, как работают эти агентства. Им никто ничего не объясняет, и чиновники не обязаны слушать. Эти люди приходят и утверждают, например, что им нужна детская игровая площадка, идут в мэрию или префектуру. Чтобы устроить ад местным чиновникам. Это тоже лоббирование”.

Все лоббисты, которые общались с Meduza, согласились с тем. Что хорошие отношения с государственными чиновниками необходимы для их работы. “Это важно. Потому что чиновник может поговорить с вами неофициально. Если он знает. Что вы квалифицированный. Порядочный и дружелюбный человек. Он может даже позвонить вам сам и сказать:” Эй, у меня здесь такая ситуация, и что вы думаете? Он говорит. Что очень важно подружиться с секретаршами, охранниками и водителями (“они знают все”). Построение этих отношений-это совершенно другая наука. “Если вы подойдете к пожилому чиновнику и скажете вы должны сказать “Например. Однажды я был на встрече с [генеральным директором В какой-то момент он спросил группу. Есть ли там кто-нибудь из компании. И я встал и сообщил ему последние новости. Сечин-ветеран, и я разговаривал с ним так. Как разговаривали бы в армии. Но некоторые другие люди там были слишком небрежны”.

Но связи-это еще не все, сообщили источники Meduza, и также жизненно важно понимать правила. Которые направляют и ограничивают работу чиновников. Очень важно знать процедуры принятия решений и уметь работать в рамках этих параметров. По совпадению, в российских госорганах также заметно высока текучесть кадров, и бывшие чиновники. Которые уже знают внутреннюю практику правительства. Часто сами становятся лоббистами. “Сегодня вы помощник заместителя. Но завтра вы могли бы стать заместителем директора департамента. А через день вы будете менеджером в фирме по связям с правительством”. – говорит глава фармацевтической компании Иван Глушков. “Неплохая карьера”.

В разговорах о лоббизме вы часто слышите фразу “Лучший лоббист-Сечин”, подразумевающую. Что руководители корпораций заключают лучшие сделки с государством. Инсайдеры отрасли говорят. Что это не соответствует действительности. “Любой, кто может добиться встречи с президентом. Является не лоббистом. А самим игроком”. – сказал один из источников Медузы“По умолчанию лоббисты являются игроками второго уровня

По словам Марата Баширова, лоббисты выполняют роль “бэк-офиса”. Олег Дерипаска, основатель промышленной группы “Базовый элемент”. Обратился к первому вице-премьеру Игорю Шувалову “с каким-то листом бумаги”. И Шувалов “Оттуда вопрос доходит до самого низа — до министерства — и накапливается еще больше инструкций по мере того. Как в него вовлекаются еще два министерства. Дерипаска не тот. Кто курсирует между этими агентствами. У него есть специально обученные люди [для этого]”.

“Заключенная сделка-это больше. Чем рукопожатие”, – говорит Глушков. “Это целый процесс и большое количество документов. Вы думаете, у генеральных директоров есть на это время? Да, верно.”

Станислав Наумов. Который в 2012 году руководил департаментом. Создавшим российскую систему “Открытое правительство”, говорит. Что его оставили на “горячей линии”уходящего вице-премьера Игоря Сечина. “Несколько раз мне звонили олигархи и говорили: “Если у вас есть [особые связи]. То, конечно. Вы все сделаете за три дня. А не за три месяца. Как люди без них. Но анархическая система правительства, тем не менее, делает все эти быстрые договоренности бессмысленными. Даже распоряжение президента должно контролироваться с такой же скрупулезностью. Как и инициатива главы региональной торговой палаты. Чиновники могут неправильно его реализовать. Они могли бы реализовать это по-своему”.

“На самом деле это довольно умопомрачительная работа“Это тонна бумажной работы и много заседаний. Тебе нужна железная спина и задДва или три раза в неделю лоббисты должны посещать различные заседания совета. Которые длятся три часа. “Там может быть 10 вопросов. И ваш-только один из них. Вы не можете встать и уйти, даже если на ваш вопрос будет дан первый ответ. Там тоже сидит заместитель министра. Если вы встанете и уйдете после разговора, он обернется и спросит:” Кто, черт возьми, это был?

На вопрос, есть ли в распоряжении лоббистов какие-либо другие инструменты, Баширов отвечает: “Нет. Ну, кроме коррумпированных.”

Узаконить это

Поскольку в России нет законов о лоббизме, оценить масштабы отрасли невозможно. Клиенты даже не могут указывать лоббистские услуги в контрактах. И эта работа обычно записывается как “консалтинг”. “Мы стараемся договариваться с клиентами о том. Что будем получать определенные выплаты за завершение процесса и получать бонусы за достижение результатов”. – говорит Олег Румянцев. ”От 10 000 до 15 000 долларов в месяц. Как правило. Считается средней нормой для этого процессаФилипп Гуров говорит. Что ценник на крупные проекты начинается от нескольких миллионов рублей (более 50 000 долларов). “Здесь нет верхнего предела”. – объясняет он.

Источники сообщили Meduza, что, по их оценкам. Российская лоббистская индустрия стоила бы более 20 миллиардов рублей (351,4 миллиона долларов) в год. Если бы она регулировалась открыто.

Не в каждой стране существует специальное законодательство о лоббизме. Наиболее известные правила в этой отрасли действуют в Соединенных Штатах. Где лоббисты должны специально регистрироваться и сообщать о своих источниках финансирования. У России долгая и сложная история, когда дело доходит до регулирования деятельности лоббистов. Но вкратце эта история заключается в том. Что правительству еще предстоит принять какие-либо специальные законы.

“Официально в России нет лоббизма (что, строго говоря, плохо), но он всегда блестяще процветал за кулисами”, – сказал Сергей Иванов в октябре 2015 года. Когда он все еще был главой администрации президента Путина. В марте 2016 года тогдашний уполномоченный по правам человека в России Элла Памфилова призвала законодателей принять законодательство о лоббизме после новостей о том. Что Генеральная прокуратура отметила более 35 000 нормативных актов как коррупционные риски. Совсем недавно, 18 декабря 2017 года. Ассоциация предпринимателей по развитию бизнес-патриотизма (известная как “Аванти”) обратилась в Государственную Думу с просьбой разработать положение о лоббировании.

Усилия по разработке специального законодательства относятся к началу 1990-х годов, но они всегда терпели неудачу. Инсайдеры отрасли говорят. Что причина проста: отсутствие нормативных актов имеет свои недостатки. Но принятие “кривого” закона может быть еще хуже.

“Они предложили обязать государственных чиновников, занимающих должность выше главы департамента. Записывать свои встречи с людьми. Представляющими компании и НПО. — регистрировать. Почему они встречались и как долго”. – сказал источник Meduza. “Что за шутка. Я встречусь с ними после работы, как уже делаю. Все это не имеет никакого смысла”. “Встречи [между лоббистами и чиновниками] будут происходить несмотря ни на что. Но сейчас они будут проходить в серой зоне”. – говорит Олег Румянцев.

До сих пор никому не удалось предложить правила. Которые удовлетворили бы самих лоббистов.

“Они только предлагают лицензирование и аккредитацию. Это ничего не добавляет отрасли, но сразу же создаст определенных бенефициаров”. – говорит генеральный директор Baikal Communications Group Эдуард Войтенко. Другой лоббист, который разговаривал с Meduza, поделился этой жалобой. “В худшем случае они обманут меня и похоронят мой бизнес. А в лучшем случае я буду вынужден платить дань за их защиту. Конечно, я против такого закона о лоббизме”, – сказал он.

Большинство лоббистов, беседовавших с Meduza, согласились с тем. Что легализация их профессии (посредством законодательства или нормативных актов) должна помочь минимизировать риски. С которыми они сталкиваются в своей отрасли. “Конечно. Есть много темных вещей. Например, вы платите за экспертное заключение, включающее текст предлагаемых нормативных актов. Затем вы делитесь этим с государственным чиновником, ему это нравится, и он копирует все это”, – говорит Марат Баширов. “Итак, получается. Что вы косвенно заплатили деньги за то. Чтобы это было написано для них? И как это выглядит? Это не здорово, то есть это нужно легализовать

Иван Бегтин сравнивает законодательство о лоббировании с легализацией марихуаны в Калифорнии: “Это не повысит или не снизит уровень потребления; это будет просто способ получить некоторые налоговые поступления”. “Разумное законодательство было бы лучше. Чем вообще никакого”. – говорит Иван Глушков, отмечая. Что это могло бы облегчить компаниям поиск и найм лоббистов. “Основными эффектами станут расширение рынка. Повышение доверия к работе лоббистов. А также значительное увеличение финансовых возможностей рынка”. – говорит Эдуард Войтенко, поясняя. Что в настоящее время иностранные компании не выделяют отдельный бюджет на лоббистские услуги в России. “В некоторых случаях это рассматривается как связь с общественностью. А в других случаях это рассматривается как маркетинг”. – говорит он.

“Если бы они могли принять правильное законодательство о лоббизме, это было бы хорошо для всех. Просто Россия не совсем готова к этому”. – сказал один лоббист в интервью Meduza. “Мы не похожи на [мэра Москвы Сергея] Собянина: мы не хотим сначала сделать что-то. А потом получить за это взбучку”.

Фальшивые фиксаторы

Профессиональные лоббисты признают. Что их сфера деятельности обычно ассоциируется с коррупцией. Но любой в отрасли скажет вам с такой же твердой убежденностью. Что они никогда не прибегают к незаконным методам в своем бизнесе.

“Взятки есть взятки, а лоббирование есть лоббирование. Можно сказать, что это две разные формы жизнеобеспечения”. – говорит Сергей Зверев. Основатель компании по развитию связей с общественностью. “Просто мы привыкли думать о лоббировании в клише. Предполагая. Что все это пустяки. На самом деле лоббирование-это формулирование собственной повестки дня, последовательное представление ее партнерам. Поиск союзников и разумное взаимодействие с оппонентами”. – объясняет Евгений Минченко. “Это сложно. И, вероятно. Затраты в конечном итоге могут быть сопоставимы с доставкой мешков с наличными деньгами. Однако! Лоббирование имеет два преимущества [перед взятками]: во-первых, вы не окажетесь в тюрьме. И, во-вторых, этот вид деятельности гораздо более эффективен, а результаты более стабильны”.

“В 1990-е годы, во время первоначального накопления капитала в России, [незаконное лоббирование], несомненно. Доминировало”. – признает Сергей Зверев. “Тогда я бы поговорил с коллегами. Которые сказали бы: Зачем вам возиться со всеми этими сложными схемами. Когда можно справиться с вещами проще?’ И мне было трудно возражать против этого”.

По словам Минченко, российские лоббисты сегодня в основном практикуют “цивилизованные методы“Послушай, все напуганы. Они надевают на людей наручники еще до того. Как они добираются до двери. [Чиновники] тоже боятся цивилизованного лоббирования”. – говорит он. “Сколько было бессмысленных уголовных дел? Дело против , например, совершенно безосновательно. Как люди могут даже представить. Что помощник губернатора предложил сделать кого-то мэром Магнитогорска? Все прекрасно знают. Что это будет решать один человек: [владелец Магнитогорского металлургического комбината] Виктор Рашников

Марат Баширов и Станислав Наумов утверждают. Что официальным специалистам по связям с органами власти невыгодно использовать незаконные методы. “Если деловые люди прибегают к чему-либо коррупционному. Это часто просто вопрос выживания”. – объясняет Баширов. “Вы, конечно. Не можете [делать это все время]. В бизнесе невозможно юридически учитывать коррупционный элемент. Вы всегда подвержены риску и [зависите] от человека, одетого в униформу регулятора. Сегодня он здесь. Но завтра его уже нет. Сегодня он на борту. Но завтра его нет. Это непредсказуемо. А бизнес-вещь циклическая”.

Наумов говорит. Что представление о том. Что “у предприятий якобы есть коробки с наличными деньгами. Которые они могут просто забрать и куда-нибудь доставить”. Является иллюзией. “Какой чокнутый акционер позволил бы своему менеджеру уйти [с коробкой наличных]? Но главное вот в чем: как вы должны влиять на что-либо подобное? Вы должны быть экспертом. А не посредником. Чтобы формировать политику и отраслевую стратегию”.

Тем не менее лоббисты признались Meduza, что большой черный рынок “фиксаторов” все еще сосуществует наряду с нерегулируемым легальным лоббированием в России. На просьбу описать. Как работает этот мир. Некоторые лоббисты повторили анекдот о бизнесмене. Который зарабатывал деньги на доверчивых студентах. Поступающих в университеты. “Какой-то впечатляющий парень в золотых очках подходит к толпе нетерпеливых соискателей и говорит: ‘Я могу все исправить для вас. И вы обязательно поступите. Если вы этого не сделаете. Я верну деньги. Он берет у них деньги и опускает их в карман. Если человек войдет. Он оставит себе наличные. Если нет, он вернет деньгиВ любом случае. Этот “впечатляющий” индивидуум ничего не потеряет: некоторые из его клиентов будут приняты в университеты. Независимо от того. Чем он занимается. Лоббисты говорят. Что именно так “исправители” зарабатывают себе на жизнь.

“Есть целое поколение людей. Которые говорят. Что они отвечают за все заказы на закупки” РоснефтиОни подают предложения для всех. И после объявления победителя они требуют плату за “решение вопроса”. “Можно ли этих людей назвать лоббистами? Я не знаю об этом. Они мошенники, а не лоббисты”, – говорит Колядин, обвиняя фиксеров в том. Что они используют уверенность деловых людей в том. Что невозможно выиграть контракты на закупки в России. Работая на уровне.

Один лоббист сказал Meduza, что в государственной бюрократии (особенно в Кремле) всегда есть толпы людей. Которые говорят. Что у них есть связи для продажи. Некоторые из них работают с мешками наличных. А другие-чистые мошенники. Благодаря распространенности неформальной деловой практики в России. Даже опытные люди обманываются предложениями от “фиксеров”. Например, Константин Титов, бывший сенатор и губернатор Самары, потерял 6 миллионов долларов из-за мошенника. Выдававшего себя за главу секретной банковской группы Кремля. Который убедил его вложить деньги в “высокодоходные финансовые проекты”. На самом деле “наладчик “Титова был безработным. А сообщником мужчины был скромный водитель.

Колядин говорит. Что к нему регулярно обращались с “интересными” предложениями. Когда он работал государственным чиновником. Один из самых забавных инцидентов произошел. Когда он был вице-губернатором Воронежа. “Нас посетил заместитель полпреда Сергей Самойлов“Мы сидели в тот вечер. И вдруг мне кто-то позвонил и сказал: Я спросил их. Как они это сделали. И они сказали мне: Поэтому я рассказываю ему об этом, и он хватает мой телефон, и они действительно спорили с ним об этом!”

Колядин говорит. Что он также сталкивался с подобными “фиксаторами”. Когда работал в Кремле. “Рядом со зданием администрации президента. В Гостином дворе. Есть небольшое местечко под названием” Порто Мальтезе“Однажды я приехал немного раньше на встречу. И в углу была группа. В которую входили два моих знакомых сотрудника Кремля. Они оба помахали мне. И я присоединился к ним. Во время разговора один из этих дилеров за столом (которого я никогда не встречал) начал рассказывать всем. Что он в хороших отношениях с Андреем Колядиным, который. По его словам. Определяет короткие списки [на губернаторские должности]. Я был в растерянности и спросил его: И он сказал:

“Если бы вы ходили в каждый ресторан в Москве в одно и то же время дня и записывали все разговоры. То 80 процентов из них были бы разговорами одного” лоббиста “Это целое сообщество. Которое говорит: Я знаю Ивана Ивановича, и он знает Петра Петровича, и он знает сына Патрушева, а сын Патрушева командует всеми. Между тем сын Патрушева никогда бы даже не догадался, что он командует всемиКолядин указывает, что на самом деле есть люди. Которые способны вести переговоры с кем угодно и реально добиваться своих целей. Но такие люди встречаются редко.

Силовики

Официальные лоббисты не работают над вопросами. Связанными с российскими правоохранительными органами. “Иногда люди обращаются к специалистам по связям с правительством. Когда им было бы лучше обратиться за косметикой к коронеру. Как минимум, они должны нанять адвоката”, – говорит Станислав Наумов. “Если правительство постучится, значит. Мы как-то облажались как специалисты. И именно тогда начинается работа фиксатора. Он пытается немного отсрочить неизбежное. Пока его клиент не доберется до канадской границы”.

По словам бизнесменов, которые общались с Meduza, неофициальные переговорщики работают как с правоохранительными органами. Так и с судами. Люди, предлагающие эти услуги, в основном бывшие силовики (сотрудники силовых ведомств) и юристы со связями. В дополнение к некоторым известным компаниям. Они берут “большие деньги” для решения “деликатных вопросов”. “Например. Если суд заочно постановит оштрафовать вас на 5 миллионов. То вам нужно найти людей. Которые могут предложить помощь. Вам нужны бывшие судебные приставы”. – сказал один из источников Медузы “За комиссию в размере 10 процентов (500 000 наличными) они заморозят все дело. Они могут приостановить списание средств с банковского счета. Удержать денежный перевод у истца или вернуть его сразу после отмены заочного решения суда (в противном случае деньги могут зависнуть на год). И они будут вежливы с вами. Не заставляя вас сидеть и ждать в коридоре.”

Бизнесмены также могут платить за то. Чтобы “превратить жизнь в кошмар” для своих конкурентов и врагов. Но им следует ожидать. Что за такую работу они выложат не менее 200 000 долларов. “Вы можете организовать его допрос в полиции. Что является огромным стрессом для обычных людей. Вы можете сделать так, чтобы две повестки в суд никогда не дошли до него, и арестовать его у себя дома. Вы можете устроить спор и обвинить его в препятствовании работе [полиции], а теперь его уводят в наручниках. Затем он проводит еще один день в центре города. Где его допрашивают. Уголовных обвинений по-прежнему нет. Но он уже все вернул. И проблема решена. Или некоторые люди не понимают картины. И тогда возбуждается уголовное дело”.

Другой источник сообщил Meduza, что можно предотвратить уголовное преследование. “если вы знаете. Куда бежать”.“За достаточные деньги все возможно”. – говорит он. “На этом построена вся система правосудия: мотив, оружие. Показания очевидцев. За достаточные деньги улики исчезают. Свидетели меняют свои рассказы. А мотив нигде не обнаруживается — даже если для этого потребуется пожар в полицейских архивах. Иногда свидетели выпрыгивают из окон. […] Допустим. Полиция выпишет вам 10 миллионов рублей [175 600 долларов] в качестве возврата налогов. Теперь вам грозит крупный штраф. Если вы знаете. Что не сделали ничего плохого. Тогда вы идете в суд. Если вас поймали с поличным. То легче решить эту проблему на более низком уровне за 10 процентов. Чем позволить ей перейти на более высокий уровень. Где существует уголовная ответственность”.

Сумка, портфель и багажник

“Некоторые сегменты лоббистского мира участвуют в переговорах об определенных источниках государственного финансирования — различных сделках по закупкам и так далее. Есть особые люди. Которые занимаются этим, и они. На мой взгляд. Гораздо ближе к тому. Что вы могли бы назвать” фиксаторами“В любом случае. Когда государство совершает покупку. Должен быть процесс торгов. И чтобы обойти этот процесс. Вы должны что-то придумать. Вы должны исправить это. Чтобы получить желаемый результат. Мы не работаем в этом сегменте

“Посредник-это дающий взятки. Ценность такого подхода в государственных отношениях минимальна. Вы передаете дымящийся пистолет”. – объясняет Станислав Наумов.

Лоббисты сказали Meduza, что фиксаторы работают там. Где есть государственные деньги. А не регулирующая работа. “Это чисто коррупционная вещь. Обычно они предлагают доступ к ресурсам или контрактам, часто к государственным закупкам”. – говорит Марат Баширов, добавляя. Что некоторые специалисты по связям с правительством также работают над государственными закупками. Занимаясь квотами и субсидиями. Но их методы ограничены. Они просто “правильно оформляют все документы” и “правильно проводят процедуру”. Например. Если кто-то подаст жалобу на компанию из-за того. Что она выиграла контракт на закупку. Один из этих специалистов обратится в ФАС [Федеральную антимонопольную службу России] с необходимой информацией и ответит на любые вопросы. “ФАС. Как правило. Знает этих людей и доверяет им”. – объясняет Баширов. По его словам, юридическая фирма “Егоров, Пугинский. Афанасьев и партнеры” хорошо работает с антимонопольными органами. “Они дорогие. Амбициозные парни”.

Большинство ремонтников работают с муниципалитетами. Говорит Баширов. Лоббисты крупных компаний, с другой стороны, редко взаимодействуют с местными чиновниками на этом уровне. Они не заинтересованы в ремонте дорог или поставках компьютерных томографов. “Представляешь государственного подрядчика и прячешься от дюжины контролирующих органов? Это никому не нужно”. – говорит Наумов, добавляя. Что бюджеты корпоративного развития больше. Чем любая государственная субсидия.

“Главная битва сегодня-за государственные закупки”. – узнала Медуза от лоббиста. Чьи клиенты полагаются на государственные контракты. “Заполните экспертный отчет. Доставьте его куда — нибудь и напишите хорошее сопроводительное письмо на беглом бюрократическом-это все вещи прошлого века. Сегодня клиенты требуют ключевых показателей эффективности. Которые должны отражать. Какую часть продукта будет заказывать правительство”. Лоббист сказалМедуза, что он, тем не менее, не считает себя “посредником”: он говорит. Что никогда не использует взятки. И не видит ничего постыдного в работе с крупными чиновниками. “меняя одну услугу на другую”.

Большой процент людей этой профессии называют себя лоббистами, но на самом деле они ближе к фиксаторам. Признает Наумов. “Особенно там. Где есть какая-то серая зона. Где нет четко установленных процедур или правил. Это более вероятно при работе с правоохранительными органами. Которые исторически считали себя более закрытыми учреждениями. И это реже встречается у гражданских. Цивилизованных чиновников”,-говорит он. “Федеральная налоговая служба, например. Смогла избавиться от многих исправителей. Просто открыв онлайн – панель налогоплательщиков.” Источник в правительстве также сообщил Meduza, что коррупция снизилась там. Где чиновники внедрили автоматизированные процессы. В том числе в Федеральной налоговой службе.

Московский предприниматель рассказал МедузеУ этих предприятий есть деньги, сказал бизнесмен. Ноличие от крупных корпораций. У них нет связей: “Лучшее. Что вы можете сделать. – это обратиться к кому-то. Кто понимает процесс и имеет контакты. Являются ли эти люди лоббистами? Если лоббисты-это люди. Которые общаются в Конгрессе, то нет. Но если это люди. Которые решают проблемы, тогда да”.

Люди, которые работают в качестве “решателей проблем”. Как правило. Бывшие чиновники. Простые “уважаемые люди” или друзья и дети влиятельных фигур. Сообщил источник Meduza. Эти фиксаторы работают на разных уровнях: “Некоторые люди помогают регистрировать небольшие киоски. А другие обращаются к заместителям мэров. По сути, это одно и то же”. Бизнесмен сказал, что эти люди, как правило, мужчины. “но есть женщины типа [Председателя Совета Федерации Валентины] Матвиенко. Которые способны поднять температуру”. Вы можете найти этих “посредников” по всей России, везде. Где есть проблема. Требующая “решения”. И любой может сыграть свою роль в правильных условиях. “Внутри каждого россиянина есть лоббист”. – сказал один из источников Медузы

Другой российский бизнесмен (который иногда нанимает ремонтников. А иногда работает сам) сказал Meduza, что он считает лоббирование и коррупцию синонимами. “Один человек определяет. Как принимается решение. А другой человек полагается на это решение. Как правило. Эти люди не знакомы. Лоббирование-это когда я знаю много людей и могу решить проблему с помощью своих связей”, – объясняет он. “Допустим. Вам нужно обменять миллион долларов на рубли. Ты нервничаешь. Это страшно. Вы приходите ко мне. И я говорю вам: 2 часа дня, пятница. Обмен стоит вам немного дороже. Но он поставляется с услугой. Потому что я отвечаю за людей, а ты получаешь свой миллион долларов в целости и сохранности. С аккуратным маленьким бантиком сверху”.

“Проблемы”, с которыми справляются исправители, могут быть практически любыми, сказал предприниматель Meduza, например. Оплата наличными за получение лицензии на добычу полезных ископаемых в Рязани с деньгами. Засунутыми в “сумку, портфель. Багажник” С шахтой фиксаторы должны платить 10-20 рублей (около 0,26 доллара) за кубический метр (около 35 кубических футов) известных запасов. Бизнесмен говорит. Что российское правительство само подталкивает предпринимателей к такой коррупции. “Нынешняя официальная процедура-это конкурсные торги, и тот. Кто заплатит больше. Становится победителем. На самом деле, однако. Победителем становится тот. Кто им нужен. Что должно произойти, так это то. Что вы придете в Министерство экологии Рязани и скажете: Затем должен быть официальный тариф, вы его оплачиваете, и через месяц вы должны получить все документы. И они сказали бы вам:” Принесите тот или иной документ и посетите эти публичные слушанияМедузе

“Государственный чиновник обычно соглашается работать с кем-то. Кого он уже каким-то образом знает. Все реже и реже они даже разговаривают с кем-то. Кто просто заходит с улицы. Они встречаются через друзей и знакомых, и часто используются любовные связи”, – сказал бизнесмен Медузе. По его словам, фиксаторы работают со всеми типами клиентов, включая государственных чиновников. “В конце концов. Они ничего не могут сделать. Они не знают. Как это сделать. И государственным чиновникам тоже многое нужно. Ты хоть представляешь. Сколько стоит. Чтобы кого-то лечили в нужной больнице?”

Мы не сдадимся , Потому что ты с нами

Рассказ Таисии Бекбулатовой, перевод Кевина Ротрока

Интересуетесь инвестициями? У нас для Вас подарок!

Бесплатный курс по инвестированию. После него заработать сможет даже новичок. Чтобы получить курс, зарегистрируйтесь на сайте.

x